Расшифровка
Оригинал: русский · рукопись
Прочтение проверено Дмитрием Карасевым; сомнительные слова по-прежнему отмечены [?].
Одна страница (без начала и конца) письма Алексея жене Александре, написанного карандашом. Внук, Михаил Георгиевич Доррер, опубликовал полный текст письма («Мой бессмертный полк», comtemichel.livejournal.com) — он помог прочитать неразборчивые слова. В другом месте письма Алексей пишет: «ровно год назад, в ночь с 29 на 30 октября (1942 года)», так что письмо, вероятно, написано в конце октября 1943 года (уточняется). Предварительное прочтение: [?] — неуверенно прочитанное слово.
[…] Тогда [?] они, конечно, нашли бы нас, и бежать
было бы некуда, но выстрелы можно было слить
с выстрелами, и я только шепнул товарищу:
бить так, чтобы не вскрикнул. Густые кусты помогали
нам, и Емельянов стукнул первого прямо в глаз,
так что никто не заметил падения. Я стукнул
второго позади уха, когда он почти прошёл меня,
но вышло дело хуже: хотя немец упал без крика,
но в куст, ветви затрещали, и сосед, окликнув его,
пошёл в эту же сторону посмотреть, в чём дело.
Один взгляд на убитого — и он поднял бы тревогу.
Я выстрелил сквозь куст, едва заметив фрица, и
он исчез, не пикнув. И мы замерли, прислушиваясь.
Слева выстрелили, но явно по птичке. Двое или
трое рассмеялись, заговорили, значит, там всё в порядке,
но последний немец упал справа, и убит ли, и если
убит, то не замечен ли. Потрескивали ветви, цепляясь за
одежду и под сапогами, и как будто в стороне. Появилась
уверенность, что не заметили и уходят по своему направле-
нию, но тут за кустом, где упал последний немец,
послышался явственный [?] шорох. Неужели он жив и
отползает? Шорох повторился. Ныряя под нижними
колючими ветками, я на четвереньках кинулся туда […]